Откуда приходят наши знания? Казалось бы, ответить на этот вопрос просто. Мы все учимся в школе, потом, скажем, слушаем лекции в институте, читаем книги. Многое, сами того не замечая, узнаем в семье или от товарищей, черпаем из СМИ в конце концов. И вместе с тем вопрос об источниках знаний, которыми владеет конкретный человек, не так прост.
О синицах
В начале прошлого века в Англии молоко стали разносить в бутылках, закрытых картонными крышечками. Бутылки ставились перед дверью, у порога. В городке Саутгемптон местные синицы быстро использовали это новшество. Они легко проклевывали крышечки и пили молоко. Скоро эта ноу-хау стало известно синицам всей Британии, а потом и большей части Европы.
С началом Второй мировой войны, когда появились карточки на продовольствие, бутылки у порога молочники уже не оставляли. И только восемь лет спустя вернулись к прежней практике доставки молока. И что же? Синицы сразу же принялись дырявить картонные крышечки...
Казалось бы, что тут удивительного. Дело, однако, в том, что синицы живут в среднем три года. Значит, за восемь лет сменилось почти три поколения этих птиц. Каким же образом послевоенные синицы переняли опыт своих предков? Читать они, как известно, не умеют, да и пособий, как воровать молоко, для них никто не составлял.
Об азбуке Морзе
Еще один пример, теперь уже из наблюдений над людьми. Психолог из США Арденн Мальберг предложил студентам освоить две одинаковых по сложности азбуки Морзе.
Секрет заключался в том, что один вариант был собственно азбукой Морзе (которой испытуемые не знали), а другой - подражанием этой азбуке, но совсем с другими соответствиями сигналов буквам. Все без исключения студенты быстрее и легче освоили общепринятую телеграфную азбуку, хотя и не знали, что именно этот вариант первоначальный.
Загадочные поля
Для объяснения этих феноменов известный английский биолог Руперт Шелдрейк выдвинул теорию морфогенетических полей. По его мнению, мозг человека или животного сам по себе не содержит ни памяти, ни знаний. Но весь окружающий нас мир пронизывают особые морфогенетические (формообразующие) поля.
В них накапливаются все знания, весь опыт человечества или животных. Желая что-нибудь «вспомнить», например таблицу умножения или какие-нибудь стихи, человек автоматически настраивает свой мозг на эту задачу и получает извне нужную ему информацию.
На первый взгляд, теория Шелдрейка кажется нелепой и даже безумной. Но не будем торопиться с выводами. Синицы, родившиеся во второй половине 1940-х годов, не могли обладать опытом своих довоенных предков. Однако, как только вновь появились молочные бутылки, синицы по всей Западной Европе сразу же стали с ними «справляться».
Даже если предположить, что в какой-то местности птицы заново открыли этот метод воровать молоко, их знание не могло бы так быстро распространиться на огромный птичий ареал. Значит, эта ценная для синиц информация пришла извне, она сохранилась от предков, которых птицы и в глаза не видели.
А почему студенты освоили общепринятую азбуку Морзе значительно быстрее, чем придуманный экспериментатором вариант? Видимо, в морфогенетическом поле общепринятый вариант был представлен в огромном количестве, он попросту «забил» версию экспериментатора.
Руперт Шелдрейк подметил, что человек тем легче усваивает знания, чем большему числу людей они известны. Однажды он предложил студентам разучить два японских четверостишия в английском переводе. Первое было малоизвестным даже в Японии, а второе знал каждый школьник Страны восходящего солнца. И именно второе стихотворение английские студенты запоминали гораздо лучше!
Заметим, чтобы «задать вопрос» информационному полю Земли, человек должен обладать определенными знаниями, то есть приобрести их путем обучения. Так что и по Шелдрейку получается, что наш мозг не просто «радиоприемник», а нечто большее.
Взгляд сзади
Много веков ученые пытались объяснить, как получается, что человек спиной чувствует чужой взгляд. Никакого разумного объяснения этому явлению так и не нашлось, хотя каждому из нас не раз случалось испытывать подобное на себе.
Шелдрейк утверждает, что человек чувствует не взгляд (у него нет на спине глаз), он улавливает мысль, намерение того, кто смотрит ему в спину. А мысль эта приходит к нему из морфогенетического поля.
Одной девушке под гипнозом было внушено, что она на самом деле великий итальянский художник Рафаэль, живший в конце XV - начале XVI века. И эта девушка стала прилично рисовать, хотя раньше таких способностей у нее не замечалось.
По всей вероятности, к ней, по Шелдрейку, поступила информация о человеке, который жил за 400 лет до того, и в какой-то степени девушке передалась способность к рисованию.
Голуби, собаки и лисицы
Однако вернемся к животным и птицам. Как известно, голуби находят свою родную голубятню порой и за тысячу километров. Как они это делают? Долгое время считалось, что они хорошо запоминают топографию местности. Когда это предположение не подтвердилось, стали считать, что они ориентируются по магнитным силовым линиям.
Но и эта гипотеза при строгой научной проверке отпала. В литературе описаны случаи, когда голуби находили свой родной дом, даже если их голубятню размещали на корабле в открытом море.
Давно замечено, что собака, находясь в квартире, чувствует, что хозяин собирается или уже идет домой. В радостном предвкушении она усаживается у двери. Человек в какой-то момент может изменить свои планы, где-то задержаться, и тогда собака отходит от двери, всем видом выражая разочарование. Конечно же, ни собачий слух, ни обоняние тут ни при чем. Работает какой-то иной канал информации.
Шелдрейк полагает, что между собакой и хозяином образуется «эластичная нить» морфогенетической природы. Такая же нить образуется между голубем и его родной голубятней. И, следуя этой нити, голуби возвращаются домой.
В XVI веке борзая гончая по кличке Цезарь добралась из Швейцарии во Францию, куда уехал ее хозяин, и нашла его и не где-нибудь, а в Версале, в королевском дворце. Во время Первой мировой пес Принц в поисках своего владельца даже переплыл Ла-Манш!
Биологи, изучавшие поведение лисиц, наблюдали однажды поразительную картину. Лисица-мать ушла очень далеко от норы, а лисята тем временем расшалились и даже выбрались наверх. Мать не могла ни слышать, ни видеть их.
Лиса присела, повернулась и стала пристально смотреть в сторону норы. И этого оказалось достаточно, чтобы лисята успокоились и спрятались. Обычные способы коммуникации, как и в описанных случаях с собаками, здесь не могли иметь место.
«Мозговое радио»
Получается, что нас окружает океан информации. И вся проблема заключается в том, как выйти в этот безбрежный информационный мир и настроить свое «мозговое радио» на нужную волну. Об этом в первой половине XX века писал академик Владимир Вернадский, когда формулировал свою теорию ноосферы, («ноос» по-гречески - «разум»).
Казалось бы, эта задача практически неразрешима. Но вот мы широко пользуемся мобильными телефонами. А их теперь на планете сотни миллионов. Однако мы находим в этом море информации единственный нужный нам номер, и нас тоже находят.
Теория морфогенетических полей, казалось бы, многое объясняет в природе тех явлений, которые долгое время оставались загадкой. Однако физики пока не обнаружили, не выделили самого этого поля. Конечно, это не значит, что такой субстанции в природе вообще не существует. Значит, надо искать...
Термин «морфогенетические поля» был введен австрийским ученым П. Вейсом. В биологическом энциклопедическом словаре приведено следующее определение морфогенетического поля:
1. Области зародыша, в которых происходит развитие зачатков тех или иных органов или их систем. Например морфогенетическое поле зачатка конечности - территория, в пределах которой данный зачаток развивается в норме.
2) Векторные (градиентные) поля в пространстве, порождаемые развивающимися зачатками и определяющие их морфогенетические движения в ближайший период развития.
3) Векторные поля в фазовом пространстве, имеющие зоны структурной устойчивости, разделённые неустойчивыми «прослойками». Все интерпретации морфогенетического поля основаны на данных о регуляционном, структурно-устойчивом характере развития организма и о зависимости судьбы его частей от положения в целом. Морфогенетические поля следует рассматривать как теоретико-математические конструкции (иногда как математические модели), задача которых - дать возможно более общее и адекватное описание основных закономерностей морфогенеза. Иными словами, существует некое поле, которое «управляет» развитием этого эмбриона..
Ввел это понятие в биологию австрийский ученый П. Вейс. Он предположил, что вокруг эмбриона, или зародыша, образуется некое поле, которое он назвал МОРФОГЕНЕТИЧЕСКИМ, которому подчиняются пассивные клетки. Оно как бы лепит из клеточного материала отдельные органы и целые организмы. Именно оно определяет последовательность образования отдельных клеток в пространстве и времени. В тридцатые годы ХХ века взгляды П. Вейса были развиты нашими соотечественниками А.Г.Гурвичем и Н.К.Кольцовым. Продолжаются исследования в этом направлении и в наше время, в частности они проводятся Ю.Г.Симаковым. В последней редакции концепция морфогенетического поля выглядит следующим образом. Каждая клетка организма обладает индивидуальным морфогенетическим полем , которое несет в себе всю информацию обо всем организме и программы его развития. Поля отдельных клеток объединяются в единое морфогенетическое поле, которое обволакивает и пронизывает весь организм, находится в постоянной связи с каждой клеткой и управляет всеми операциями по формированию и функционированию как каждой клетки, так и всего организма в целом. По этой концепции носителем наследственной информации является уже не ядро клетки, а ее морфогенетическое поле, а ДНК только отражает информацию, которую несет поле. Морфогенетическое поле постоянно меняется, отражая динамику развития организма. Таким образом концепция морфогенетических полей строится на тезисе внеклеточной информации, причем, предполагается "объемный" характер этого поля, поскольку оно должно охватывать все клетки организма.
Признание существования внеклеточной информации, как единого целого для всего организма, осуществляющей взаимосвязь со всеми его элементами и генетической памятью, является еще одним аспектом биокоммуникации.
Теория морфогенетического поля предполагает, что кроме химических факторов дифференциации клетки, существует и полевой фактор.
Нечто подобное есть и у П. Горяева в его теории волнового генома.
Всякое поле подразумевает использование информационных взаимодействий.
Все выше описанное так же относится к сфере биокоммуникации и является одним из механизмов реализации принципов биокоммуникации в природе.
Концепция морфогенетического поля в какой-то степени может объяснить и механизм хранения громадных объемов вновь приобретенной и воспроизведенной информации, которые сохраняются в течение жизни, а также такие, казалось бы совершенно невероятные явления, как сохранение памяти у человека, при почти полной утрате коры головного мозга (например, случай с Фенеасом Гейджем).
Руперт Шелдрейк (Rupert Sheldrake) - британский биохимик и физиолог растений, который в настоящее время занимается исследованиями и пишет о парапсихологии и других спорных вопросах. Его книги и работы связаны с теорией морфического резонанса и касаются таких тем, как развитие и поведение животных и растений, память, телепатия и восприятие.
Идеи Шелдрейка часто натыкались на враждебное мнение ученых, в том числе обвинения в участии в псевдонауке.
Руперт родился 28 июня 1942 года в городе Ньюарк-он-Трент. Он получил образование в Колледже Ворксоп, а затем изучал биохимию в Колледже Клер, в Кембридже, философию и историю в Гарвардском Университете.
В Кеймбридже он получил степень доктора наук в области биохимии.
Руперт Шелдрейк был научным сотрудником Королевского общества, а затем отправился в Индию, где занял должность основного физиолога растений в Международном научно-исследовательском институте сельскохозяйственных культур в полузасушливой тропической зоне.
В настоящее время Руперт Шелдрейк является руководителем проекта «The Perrot-Warrick».
Книги (3)
Физика ангелов
Ангелы... Кто они? И как в эпоху сверхразвитых технологий они могут помочь нам решать индивидуальные и глобальные проблемы мироздания?
Книга построена в форме диалога между известным английским биологом Рупертом Шелдрейком, автором революционной теории морфогенных полей, и богословом-визионером Мэтью Фоксом.
Масштаб их бесед поистине космический: от атомных частиц до супергалактик, от Библии до теории относительности, от шаманизма до квантовой физики.
Новая наука о жизни
Книга Р.Шелдрейка по праву считается на Западе сенсационной. Переведенная на многие языки мира, работа Шелдрейка содержит принципиально новое объяснение феномена жизни, основывающееся не на редукционистско-механическом подходе к объяснению явлений бытия, а на признании существования в природе духовного, трансцендентального жизненного начала.
Морфическое п оле социальных систем
Руперт Шелдрейк
Мне представилась редкая возможность оказаться среди стольких людей, тесно связанных с идеями полей и памяти. В работе методом семейной расстановки, которую я наблюдал, есть четыре аспекта, особенно заинтересовавших меня в связи с идеей полей.
Четыре аспекта семейных полей
Во-первых, семейная расстановка – это что-то вроде карты или модели семейного поля. Она показывает пространственный порядок и модель отношений. Здесь, как и в любом поле, изменение одной части влияет на все остальные. Таким образом, как и другие поля, семейные поля имеют свою пространственную модель, свой пространственный порядок.
Во-вторых, семейные поля обладают памятью. Произошедшее в прошлом оказывает на поле влияние, даже если люди в нем этой памяти не сознают. Следовательно, поля имеют пространственный и временной аспекты.
В-третьих, благодаря семейным полям возможно исцеление, восстановление целостности и порядка.
И, в-четвертых, семейные поля обладают способностью к гибридизации. Каждая свадьба – это объединение двух семейных полей и возникновение нового поля.
В этих аспектах семейные поля очень похожи на поля морфические.
Четыре аспекта морфических полей
В разработанной мною концепции морфических полей есть все эти четыре аспекта, и теперь я расскажу о них.
Если мы хотим разобраться в сходствах, то сначала нужно понять базовую концепцию. Некоторым из вас уже знакомы эти идеи, но я все же еще раз коротко сформулирую четыре центральных аспекта, чтобы мы вспомнили, в чем заключается сходство. А потом можно будет посмотреть, в чем состоят различия.
Во-первых, морфические поля являются частью вышестоящей, целостной модели природы. Морфические поля располагаются по принципу гнездовых иерархий. Так организована вся природа. Самым маленьким кругом здесь может быть субатомарная частица атома, молекулы или кристалла или клетка ткани, органа или организма. Или это может быть индивидуум, отдельный человек в поле семьи, поле рода или в поле содружества наций. Где бы мы ни вглядывались в природу, мы везде обнаружим организацию в виде многочисленных соподчиненных уровней. Такая модель организации и эти идеи являются квинтэссенцией холистического взгляда на природу.
В противоположность этому редукционистский взгляд на природу сводит все к некоему фундаментальному уровню: все живое – к молекулам, молекулы – к атомам, а атомы – к субатомарным частицам. Досадно только, что потом выясняется, что некоторые субатомарные частицы состоят из еще более мелких субатомарных частиц. Между тем существуют сотни субатомарных частиц, и никто не знает, какая из них самая основополагающая. Так что редукционистский взгляд не слишком-то обнадеживает. Во всяком случае, размышлять о системах мы должны на их собственном уровне. Однако к любому уровню относится то, что целое больше, чем сумма его частей. Идея морфических полей связана с этой целостностью, и я исхожу из предположения о том, что целостность на одном уровне зависит от поля системы. Следовательно, уровень организации семьи включает морфическое поле семьи. А это поле существует в одном из больших морфических полей и одной из более широких моделей организации. Значит, понять отдельную личность в семейном поле можно только по отношению к этому большему целому. Но для того чтобы понять смысл происходящих в семье событий, семья сама требует большего целого. Семьи не существуют в изоляции.
Социальные поля семейных групп не уникальны в природе. Мы являемся социальными животными, и то же самое относится к тысячам других видов животных. Координировано поведение птиц в стаях, точно так же обстоит дело в косяках рыб, в стаях волков и у социальных насекомых. Существует множество разных видов социальных групп животных, и я уверен, что все они имеют групповые поля и в этих полях память. Позже я вернусь к этим группам животных, поскольку на их примере можно многое узнать о человеческих социальных системах. Конечно, мы не узнаем там ничего о специфически человеческих аспектах социальных групп, но об основных свойствах социальных полей мы кое-что узнать можем.
Память морфических полей
Традиционные физические поля, такие как поле гравитации, электромагнитное поле, поля квантовой материи, рассматриваются физиками так, будто они подчинены вечным закономерностям. Физика по-прежнему во многом следует привычному платоновскому мышлению, как будто материя подчинена вечным математическим уравнениям. Но мы живем в радикально эволюционном универсуме. Это новое понимание, возникшее только в шестидесятые годы. Теория большого взрыва говорит о том, что Вселенная возникла 15 миллиардов лет назад. Она начиналась с очень малого – с образования размером не больше булавочной головки и с тех пор постоянно расширялась и охлаждалась. Все во Вселенной развивалось эволюционно. Когда-то не было ни атомов, ни молекул, ни кристаллов. Между тем даже физика и химия являются эволюционными науками. Старое мировоззрение, согласно которому природа подчиняется вечным законам, существовавшим, словно некий наполеоновский космический кодекс, уже на момент большого взрыва, еще существует, но, на мой взгляд, более осмысленным является представление о том, что вся природа, включая так называемые законы природы, развивается эволюционно. Я исхожу из того, что природа определяется не законами, а привычками (habits ) и подчиняется она не вечным принципам, а развивающимся.
Итак, я думаю, что вся природа несет в себе память, и выражается эта память через морфические поля. Каждый род вещей обладает памятью в своем морфическом поле. Это коллективная память всех аналогичных вещей, существовавших ранее. Способ, которым она передается, мы называем морфическим резонансом. Речь идет о влиянии событий на происходящие позже аналогичные события. Точнее, речь о влиянии аналогичных моделей действий на последующие аналогичные модели действий.
Этот вид памяти проявляется на всех уровнях природы, даже в кристаллах. Если создать некую новую химическую субстанцию и дать ей кристаллизоваться, то морфического поля этого кристалла существовать еще не будет. Если это новый кристалл, то он должен вообще возникнуть впервые. Чем чаще будут изготовляться такие кристаллы, тем легче будет их изготовлять. И химикам это хорошо известно: со временем новые субстанции становится легче изготовлять во всем мире.
Подобная модель памяти относится к эволюции биологических форм. В книге «Память природы» я привожу в пример некоторые эксперименты с пестрокрылками. Если в какой-то местности животные осваивают некий новый прием, то в другом месте научиться ему животным намного легче. Точно так же когда люди осваивают что-то новое, другие люди в любом другом месте осваивают это с большей легкостью. Все эти теории исследовались в биологии, биохимии и химии. Ряд тестов, направленных на изучение этого, существует и в сфере психологии человека. Если тестировалось большое количество людей, то достигались положительные результаты. Исследования с участием от ста до двухсот человек в лабораторных условиях давали иногда положительные, а иногда не слишком знаменательные результаты. Но между тем существуют данные, подтверждающие очевидность этих принципов памяти, например, результаты тестов на интеллект.
Несколько лет назад мне стало ясно, что если существует морфический резонанс, то результаты тестов на интеллект со временем тоже должны улучшаться. Не потому, что люди становятся все умнее, а потому, что им легче справляться с тестами, если до них эти тесты уже прошло множество людей. Я попытался достать эти данные, но доступа к ним не получил. Поэтому мне было очень интересно узнать через несколько лет из публикации, что результаты тестов на интеллект со временем действительно постоянно улучшаются. Сначала это обнаружили в Японии, и когда эти результаты были опубликованы в США, многие были сильно обеспокоены. В «New York Times» появился такой заголовок: «Японцы опережают население США по интеллекту». Затем Джеймс Флинн, американский ученый, рассмотрел американские результаты тестов и обнаружил аналогичное улучшение в Америке. Тем временем выяснилось, что то же самое происходит в Германии, Англии, Голландии и еще в двадцати странах. В Америке наблюдается заметное улучшение результатов теста IQ за период с 1918 по 1990 гг.
По имени открывателя этот феномен назвали эффектом Флинна, а среди специалистов по психологии это вызвало интенсивные дебаты. Все сходятся в том, что действительного роста интеллекта нет, но никто из экспертов не может назвать ни одной убедительной причины такого заметного улучшения результатов тестирования. На эту тему было разработано и затем снова отвергнуто множество теорий. Когда данный феномен был обнаружен еще только у японцев, велись рассуждения о том, не связано ли это со значительным потреблением японцами яичного белка и большей урбанизацией. Потом размышляли, не может ли речь идти о влиянии телевидения, способствующем развитию интеллекта. Выдвигались контраргументы, свидетельствующие о скорее обратном его влиянии. Но оказалось, что феномен существовал еще до того, как телевидение получило столь широкое распространение. Затем предположили, что дети могли приобретать все больший опыт прохождения тестов. Но в некоторых странах дети в последние годы тестировались намного меньше, чем раньше. Ни одна из теорий не смогла дать убедительное объяснение этому феномену.
Однако очень хорошим объяснением здесь могла бы стать идея морфического резонанса. А причина, по которой так важен именно такой вид данных, заключается в том, что это одна из немногих областей, в которых собраны точные количественные показатели. Есть множество областей человеческой деятельности, где результаты тоже со временем улучшаются: это новые виды спорта, например, сноуборд, компьютерное программирование и многие другие. Но в этих случаях сложнее отделить эффект морфических полей от эффекта, достигнутого, к примеру, благодаря улучшению оборудования или методов тренировки.
Мысль о том, что морфические поля обладают памятью, является, естественно, самой спорной частью этой гипотезы, поскольку она ведет к идее, что закономерности в природе связаны скорее с привычками. Что идет вразрез со многими укоренившимися привычками мышления в науке.
Существует множество интересных импликаций этой точки зрения. Одна из них относится к природе нашей памяти. Все мы черпаем из коллективной памяти, что похоже на идею К.Г. Юнга о коллективном бессознательном. И находится эта коллективная память не в нашем мозге, а скорее мы существуем внутри коллективной памяти. Но я предложу вам нечто еще более шокирующее, а именно постулат о том, что и наша собственная память находится не в нашем мозге. В коллективные памяти мы попадаем через резонанс с похожими людьми в прошлом. Я думаю, что через резонанс с аналогичными моделями собственных действий в прошлом мы попадаем и в нашу собственную память. Индивидуальная память и коллективная память – это не разные виды памяти, они различаются лишь степенью своей специфичности. Одна из них более специфична, другая менее. Причина, по которой мы больше резонируем с собственными воспоминаниями, состоит в том, что мы больше всего похожи на самих себя и были похожи в прошлом. Морфический резонанс зависит от сходства. Так что наша похожесть на самих себя прямо-таки неизбежна, а потому и наши собственные воспоминания являются самыми специфичными. Коллективные воспоминания о людях в прошлом эффективнее всего там, где они больше всего походят на нас, имеются в виду люди из наших семей и наших культурных групп.
Естественно, все мы приучены верить, что воспоминания накапливаются в нашем мозге. Но вот что примечательно: уже целое столетие ученые безуспешно пытаются локализовать воспоминания в мозге. В пятидесятые годы работа американского ученого Лэшли привела к кризису в этом виде исследований. Он обучал крыс всевозможным новым трюкам, после чего вырезал у них определенные участки мозга, чтобы выяснить, в каком же из них находится память. К своему удивлению, он обнаружил, что можно вырезать до пятидесяти процентов крысиного мозга, а крысы по-прежнему были в состоянии вспомнить то, чему они научились, и нет большой разницы, какие пятьдесят процентов удалить. Если он удалял весь мозг, делать крысы не могли уже ничего. Это доказывало, что мозг необходим для поведения. Но все попытки обнаружить определенные воспоминания в определенных участках мозга потерпели крах. Кажется, что память, заключил он, просто невозможна. Она кажется существующей в мозге везде и нигде.
Его ученик Карл Прибрам разработал голографическую теорию памяти. Таким образом он пытался объяснить, как память может храниться в далеких отделах мозга. Но он по-прежнему исходил из предположения, что память хранится в самом мозге. Его теория отвечала идее о том, что память должна быть локализуемой. Исследователи снова и снова предпринимали попытки локализовать воспоминания в мозге.
Тем временем в Англии производились героические исследования на однодневных цыплятах. После долгих лет работы ученые локализовали крохотный участок мозга, который, по их мнению, должен был отвечать за определенный вид памяти. Затем, после того как цыплята чему-то научились, они вырезали этот участок, и несмотря на это, цыплята были в состоянии вспомнить выученное. Из чего исследователи сделали вывод о наличии какой-то еще более глубокой памяти.
А самый простой вывод, который можно сделать из всех этих усилий, состоит в том, что память вообще не находится в мозге. Конечно, повреждение мозга может повлиять на память, как нам известно по случаям мозговых травм и следствиям апоплексического удара. Как это получается, можно легко понять, если обратиться к аналогии с телевизором. Если я возьму ваш телевизор и перережу провода, отвечающие за проведение звука, то этим я смогу заставить ваш телевизор замолчать и стать «афазийным». Но это еще не будет доказательством того, что все исходящие из телевизора звуки хранятся в той части, которую я повредил. Это показывает только то, что эти области мозга участвуют в произнесении или переработке звуков.
В области социальных полей память возникает через резонанс с прошлыми действиями поля. Следовательно, так же, как в случае индивидуальной памяти, социальная память воспринимается тоже через резонанс. Все социальные группы людей замечают присутствие прошлого. В традиционных обществах социальная группа состоит не только из живых на данный момент членов, но и включает в себя невидимое присутствие предков. Все традиционные социальные группы практикуют ритуалы, в которых они сообщаются с предками, признают их и отдают им должное. Подобные ритуалы существуют во всех обществах, и обычно эти ритуалы имеют отношение к какому-то исходному акту, который придал социальной группе идентичность. Например, пасхальная трапеза у евреев относится к изначальному событию еврейской истории. С тех пор она практикуется и повторяется евреями во многих местах и во все времена. Своим участием в этом ритуале каждый его участник подтверждает свою идентичность как еврея и свою связь с теми, кто был до него. То же самое относится к святому причастию у христиан, относящемуся к последней вечере Иисуса с его апостолами, которая уже сама была пасхальной трапезой. Точно так же обед в день благодарения в Америке являет собой пример национального ритуала.
Все ритуалы включают в себя использование определенных консервативных слов и фраз, определенных повторяющихся действий, трапезу с определенными блюдами, молитвы или призывы и т. д. Проделывая что-то точно так же, как это делалось ранее, люди принимают участие в ритуале и тем самым устанавливают связь со всеми, кто осуществлял это действие до них, вплоть до того момента, когда это произошло впервые. С точки зрения морфического резонанса в этом заключается очень большой смысл. Вы ритуальным образом выполняете действия, причем точно так же, как они выполнялись раньше, и через это сходство вы вступаете в резонанс со всеми, кто совершал эти действия до вас. Одним из самых эффективных ритуальных элементов при этом является использование голоса и песен. Над этим очень много работала моя жена Джилл Перс. Через совместное пение члены группы входят как в интенсивный резонанс друг с другом в настоящем, так и с теми, кто пел то же самое в прошлом.
Целительные аспекты морфических полей
Третий аспект морфических полей связан с исцелением. Поскольку все морфические поля несут в себе воспоминание о целостности системы, образ целостности продолжает сохраняться даже тогда, когда система оказывается повреждена. В биологии этот феномен лежит в основе регенерации. Можно отрезать часть ветви ивы, и она будет развиваться в новое дерево. Можно разрезать на части ленточного червя, и каждая часть может вырасти в нового червя. Даже если отрезанный кусок имеет форму, никогда еще не существовавшую, в нем тем не менее содержится информация о целом. Эта регенеративная способность морфогенетических полей была основополагающей мыслью, из-за которой в биологии вообще была разработана идея морфических полей. Именно способность к регенерации обнаружила в полях эту скрытую целостность.
Если разбить на части компьютер, это будет просто еще один сломанный компьютер. Единственное, что демонстрирует способность к регенерации, это феномены поля. Можно разрезать на части магнит, и каждая из этих частей будет полноценным магнитом с полноценным полем. Если разделить на части голограмму, то каждая часть сохранит в себе образ целого. Голограмма – это феномен поля.
Этот феномен проявляется также у развивающихся эмбрионов. Если, например, вы тонкой лентой разделите на две части яйцо стрекозы, то задняя часть, предназначенная стать задней частью эмбриона, образует полноценный, но меньший по размеру эмбрион. Следовательно, эмбрион обладает способностью восстанавливать целостность, пусть и в меньшем масштабе. Это называется эмбриональной регуляцией.
Другой пример регенерации, который некоторым из вас наверняка уже знаком, относится к глазу саламандры. При нормальном развитии саламандры хрусталик формируется из складки кожи. Но тут немецкий ученый Мюллер хирургическим путем удаляет хрусталик из глаза, чтобы посмотреть, что произойдет. Так он обнаружил совершенно новый вид регенерации, который был назван Мюллеровской регенерацией. Здесь регенерация произошла совершенно по-новому, так, как она нигде в природе произойти бы не могла. Часть глаза, которая в обычных условиях никогда не создала бы новый хрусталик, а именно радужка, его создала. То есть была разрушена важная часть глаза, и другая его часть взяла на себя регенерацию этой функции.
Эта целостность, эта регенеративная способность присуща морфическим полям. Она включает в себя даже креативность и создание чего-то нового. Здесь важно то, что целостность восстанавливают старые модели. Старая модель сохраняется и запоминается благодаря процессу памяти морфического резонанса.
Ту же самую регенеративную способность мы наблюдаем и в социальных группах. (Шелдрейк показывает картинку с изображением термитника в разрезе.) Эти насекомые строят очень большие сооружения, высотой иногда до двух метров. Эти большие строения создаются в результате совместной деятельности миллионов насекомых, каждое из которых приносит в нужное место крохотный кусочек глины. Откуда они знают, куда им нужно ее принести? Отдельное насекомое не может иметь представления о структуре в целом, к тому же термиты слепы. Я думаю, они способны это делать, поскольку являются частью морфического поля всей группы, которая несет в себе невидимый план всего сооружения. Если повредить часть термитника, термиты его починят. Он регенерирует. И строить они начнут с обеих сторон повреждения. В некоторых экспериментах, описанных в моей книге, показывается, что если между двумя поврежденными половинами поместить стальную пластину, их деятельность по восстановлению будет по-прежнему точно скоординирована. Туннель и этажи будут по-прежнему на своих местах. На мой взгляд, это доказывает наличие некоего невидимого плана, внутри которого трудятся отдельные насекомые.
Если в улье убить большую часть пчел, другие пчелы, чтобы весь организм функционировал, станут брать на себя задачи, ранее для них не предназначавшиеся. Следовательно, существует регенеративная способность всей социальной группы в целом. В других областях биологии известны иные примеры регенеративных способностей социальных групп. Это благодарный предмет исследований для всех, кто интересуется социальными полями.
Способность к гибридизации
Четвертым аспектом социальных полей является способность к гибридизации. Если скрестить друг с другом два разных вида растений или животных, то в первом поколении гибридизации обычно возникают организмы с половинными признаками обеих родительских форм. Проблемы возникают, если скрещивать виды животных, имеющих различные инстинкты.
Например, можно скрестить два вида Lovebirds (маленьких попугаев). Один из этих видов строит гнезда, принося волокна растений в клюве, другой переносит части растений, засовывая их между хвостовыми перьями. Если скрестить эти два вида, то молодые птицы уже не будут знать, как им переносить листочки. У них конфликтное морфическое поле. Некоторые пытаются засовывать волокна в хвостовое оперение, но у них это не очень хорошо получается, и волокна выпадают. Другие сначала засовывают их между перьями хвоста, а затем снова вытягивают и берут в клюв. Здесь мы имеем дело с двумя несовместимыми частями морфического резонанса.
Однозначный, нормальный инстинкт может быть использован сразу же. Но этим птицам, поскольку их инстинкты запутанны и конфликтны, сначала нужно научиться и выяснить, как им это делать. Исследование подобных биологических гибридизаций может дать нам знания о природе социальных полей, в частности, о гибридизированных полях, возникающих, например, после заключения брака.
Эксперименты с животными
Теперь я хотел бы немного рассказать о моем последнем исследовании с животными. Проводить исследования с социальными группами людей сложно. Конечно, большое количество знаний и опыта генерируется из терапевтической работы. Но с людьми невозможно проводить эксперименты в повторяющихся контролируемых условиях. Тогда я пришел к выводу, что интересной областью для изучения социальных связей могли бы стать отношения с домашними животными. Некоторые люди развивают очень сильную привязанность к собакам, кошкам и другим животным. Одомашнивание животных началось очень давно, например, собак приручили сто тысяч лет назад. Домашних животных содержат во всех человеческих культурах по всему миру. Обычно это начинается с того, что человеческая семья берет к себе молодых животных. Инициаторами этого часто бывают дети. Некоторые виды животных способны настолько хорошо приспосабливаться, что могут жить в человеческих социальных группах. В особенности это относится к собакам и кошкам.
Хотя мы по собственному опыту знаем об этих животных очень много, более подробное изучение этих отношений до сих пор было табуировано. Обычно психологи и исследователи поведения животных их просто игнорируют. Это табу имеет комплексные причины. Оно связано главным образом с тем, что мы держим два вида домашних животных. Обращение с одним из этих видов хорошим никак не назовешь. Сегодня их держат на фермах или в лабораториях для опытов. Другие получают статус чуть ли не человека и члена семьи. Если люди начинают думать и чувствовать животных на мясокомбинатах или в лабораториях так, как думают и чувствуют своих домашних животных, то они могут стать вегетарианцами или активными защитниками животных. Чтобы подавить в обществе это движение, чувства людей по отношению к домашним животным обычно табуируются и рассматриваются как что-то очень личное. Если кто-то слишком много рассказывает о своем домашнем животном, о нем могут подумать, что он не способен вступать в соответствующие отношения с другими людьми. Но на самом деле домашние животные не заменяют детей. Чаще всего люди заводят животных как раз потому, что в доме есть дети.
Предыдущие исследования показали, что между людьми и их домашними животными существует сильная телепатическая связь. Например, на домашних животных сильно влияют намерения хозяев, причем даже тогда, когда хозяева от них далеко. Проще всего убедиться в этом на примере собак, которые точно знают, когда их хозяин или хозяйка придет домой. Многие люди знают по опыту, что их собака, кажется, угадывает приход важного для нее члена семьи. Я занимался изучением этих феноменов, поскольку они дают возможность исследовать природу полеобразных связей между членами социальных групп. Если член социальной группы удаляется на какое-то расстояние, то поле не разрушается, оно просто расширяется, растягивается. Это как эластичная лента. Если один член группы удаляется от остальной группы, то невидимые связи по-прежнему соединяют его с другими членами группы. Это похоже на некий канал телепатической коммуникации. Животные намного более восприимчивы к телепатии, чем люди, поэтому, работая с животными, намного легче получить явные тому доказательства. Позже я подробнее расскажу об экспериментах с собаками. А сейчас, чтобы немного вас этим заинтересовать, представлю вам видеозапись одного из таких экспериментов. Здесь снята одна британская собака, которая точно знает, когда ее владелец приходит домой.
(Шелдрейк показывает короткий фрагмент фильма, в котором группа исследователей ездит с хозяином собаки по его родному городу, в то время как его собака мирно спит дома на диване. И у исследователей, и в доме есть часы, показывающие точное время. Оба места действия снимаются на пленку. В тот самый момент, когда исследователи сообщают хозяину собаки, что сейчас они поедут домой, находящаяся дома собака встает и, насторожив уши, садится неподалеку от двери.)
Мы провели сотни экспериментов, демонстрирующие подобное поведение у собак. Существуют убедительные доказательства того, что животные действительно могут на больших дистанциях реагировать на намерения человека и на изменения его планов. Но реагируют они только на людей, с которыми очень тесно связаны. Изменение намерений человека может показать измеряемое и видимое изменение в поведении животного через расстояния в сотни километров.
У меня есть целый банк данных, более чем две с половиной тысячи случаев, включая несколько очень хороших примеров из Германии. Эти примеры показывают, что есть много других обстоятельств, при которых поле семьи, включающее в себя собаку, может оказывать на нее влияние. Существует бессчетное множество примеров, когда собака без видимого повода начинает вдруг выть или демонстрировать признаки сильного беспокойства, а потом выясняется, что именно в этот момент умер кто-то из членов семьи или где-то далеко произошел несчастный случай. Среди людей это одна из самых драматичных форм телепатии, которая показывает связанность друг с другом членов одной группы, соединяющую их даже на больших расстояниях.
Кроме того, имеются новые результаты исследований человеческой телепатии, доказывающие существование этих связей. Интересно уже само происхождение этого понятия. Корень «теле» указывает на связь с дальним расстоянием (см.: телевидение и телепатия), второй корень связан с чувствованием (см.: эмпатия и симпатия). Таким образом, телепатия связана с чувствованием на расстоянии. И практически все примеры телепатии относятся к чувствованию на расстоянии, существующему между тесно связанными друг с другом членами социальной группы. Следовательно, это один из способов рассмотрения пространственных аспектов социальных полей.